На чем основан успех сериала «Чернобыль» | 101news- всегда свежие новости
Свежее на сайте
На чем основан успех сериала «Чернобыль»

На чем основан успех сериала «Чернобыль»

Доверие завоевывается сразу. Точность предметной среды, ошеломившая зрителей первой серии, работает именно на это. Уродливые советские очки и костюмы, надписи на кириллице без ошибок, тоскливые пейзажи типовой панельной застройки (снятые в Литве), наконец, та самая кухня c той самой плиткой.

Всего этого настолько не ожидаешь, что детализация кажется почти избыточной. Могли ведь снять и попроще, условней, и большинство бы ничего не заметило. А желающие возмутиться, что во времена Шекспира не было сигарет «Друг», найдутся всегда – нашлись и тут: авторам прилетело и за гордых тульских шахтеров, копающих под реактор в чем мать родила, и за картину «Иван Грозный и сын его Иван», повешенную в кремлевском коридоре, надо думать, ради чистого символизма. Но ряд не столько неуместных, сколько гротескных деталей не меняет общей картины. Я верю в эту пепельницу, в этот чайник, в этот рисунок обоев. А значит, авторы и канал HBO подумали обо мне. О том, что сериал будут смотреть и в странах бывшего СССР. И придирчиво сравнивать с собственными воспоминаниями.

А еще о том, что это общая история с универсальными ситуациями и рассказать ее надо на понятном всем языке.

Никто не отменял законов жанра. «Чернобыль» – и политический триллер, и даже боди-хоррор, но в первую очередь это фильм-катастрофа, неизбежно учитывающий опыт самых разных картин, которые показывают мир после глобальной трагедии, будь то зомби-апокалипсис или Вторая мировая война. Недаром одним из источников вдохновения шоураннер и сценарист Крэйг Мэйзин называет фильм Элема Климова «Иди и смотри».

В «Чернобыле» видна завороженность самим масштабом катастрофы. «У нас ситуация, подобной которой на этой планете никогда не было». Так говорит в сериале один из главных героев, академик Легасов – и именно это нам и показывает шведский режиссер Йохан Ренк. Масштаб требует торжественности и красоты, поэтому временами «Чернобыль» выглядит настоящим визуальным реквиемом – как в озвученных треском зашкаливающих счетчиков Гейгера кадрах с ликвидаторами в костюмах химзащиты, которые медленно идут по пустым улицам под струями поливальной машины. Картина, как будто взятая из фантастического триллера и опрокинутая в реальность, память о которой оказалась вытеснена из массового сознания. О чернобыльском кошмаре писали книги (Светлана Алексиевич) и снимали кино (Александр Миндадзе), но чтобы вернуть его в сознание миллионов, потребовался жанр. И мощности канала НВО.

Есть сцены, заведомо бьющие под дых. Когда дети спокойно идут в школу, а с неба уже падают мертвые птицы. Когда пожарных хоронят в цинковых гробах, заливая цементом. Когда отстреливают домашних животных в зоне отчуждения.

Баланс документальности и условности лучше всего иллюстрируют три главных героя. Первый заместитель директора Курчатовского института Валерий Легасов и зампред Совета министров Борис Щербина – реальные люди, руководившие ликвидацией последствий аварии. Научная сотрудница из Минска Ульяна Хомюк – собирательный персонаж, олицетворяющий ученых, которые работали под началом Легасова. Все три роли сыграны звездами (Джаред Харрис, Стеллан Скарсгард и Эмили Уотсон) так, будто они пересмотрели километры советской хроники 1980-х. Это тоже к вопросу об уважении, а не только об уровне актерской игры.

Если говорить о выводах и риторике, то «Чернобыль» наглядно показывает, как накопительный эффект лжи приводит к трагедии, а путь к правде оказывается в буквальном смысле самоубийственным, но единственно возможным, иначе трагедия может повториться. Разъяснению этих вроде бы азбучных истин почти целиком посвящена финальная серия, но это не повод упрекать создателей сериала в прямолинейности и тенденциозности. Их цель не в том, чтобы опять разоблачить советский режим, важнее универсальность ситуации. Чернобыль – страшный урок, но система лжи, приводящая к катастрофе, может быть любой, и в этом смысле и жанровые приемы, и взгляд иностранца работают как раз на обобщение.

Этот сериал снят не с позиции превосходства и обладания истиной, а с позиции равенства. Внимание к различиям только подчеркивает сходство. Авторы так дотошны в воссоздании предметной среды советских 1980-х не потому, что хотят удивить западного зрителя экзотикой, а потому, что точно так же поступили бы с американскими приметами той же эпохи. Как и любой другой. Это стандарт современного качественного сериала, и нас просто включили в этот контекст. Результат оказался таким оглушительным, как будто железный занавес рухнул снова.

Похожие записи

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *